Игра «Задачи Армении в свете грузино-российской войны».

Cм. общий отчёт-реферат по игре здесь.

Сентябрь 2008, Севан, «Маями».

Игра «Задачи Армении в свете грузино-российской войны».

Игротехнический отчёт по группе «Глобальный мир»

Первый день

Группа была маленькая. Было два опытных игрока, а всех вместе пять, но в последний день осталось 3. В первый день главный результат—это понимание, что эпохи развития человечества (доиндустриальный мир, индустриальный и постиндустриальный) также и имеют рефлексивное измерение, т.е. глядя из каждого сегодня в прошлое, человек (человечество) структурирует это прошлое на более высоком уровне рефлексии, чем, гипотетически, когда он был в том прошлом. Грубо говоря, гипотеза в том, что для Хоренаци история Армении была более «линейной» историей, хоть и продолжалась уже много веков, чем для нас, которые, глядя в воронку истории, видят её как соположение не только различных времён, но и различных качественных эпох, ценностных эпох в развитии человечества.

Причина этого не в нашей амбициозности, а в количестве непропащей информации: чем дальше в будущее, тем непропащей информации становится всё больше, и тем труднее не знать, что же было ранее, тем меньше лакун между эпохами. Это понимание было зафиксировано группой в схеме двухголового сперматозоида: его тело удлиняется со временем, а головки уменьшаются. Причина—в том, что материальная часть ценностей становится всё менее важной, а нематериальная—всё более важной.

Из этого понимания, которое было с трудом вылущено из коммуникации группы и зафиксировано, последовало более конкретное понимание того, что в мире «эпохи» не столько исчезают, сколько, как матрёшки, вбирают одна другую в себя. В результате, сегодня каждая единица мира, в том числе и Армения, состоит из элементов, которые относимы к постиндустриальной эпохе, к доиндустриальной и к индустриальной. Механизм, предопределяющий сосуществование этих элементов—уровень рефлексии, или способность к уровню рефлексии. Однако каково определение этих элементов, т.е. ценности ли это только лишь или что-то ещё, или, вернее, как соотносятся ценности этих эпох с конкретными технологическими системами, характерными для них—группой было недообсуждено.

Один и тот же человек сегодня в мире живёт в трёх или более временных измерениях. Один и тот же армянин частично на дереве ещё, частично по космосу летает. К сожалению, эта стереоскопичность была потеряна в последующие дни, когда было постановлено, что постиндурстия просто полностью побеждает доиндурстию и индустрию, а не объемлет её в себя и не меняются все три друг от друга, и не сосуществуют.

Второй день

Основной результат второго дня—это вычленение ряда характеристик постиндустриальной эпохи и даже более направленных в будущее, чем постиндустриальная. Таковые характеристики:

1. То, что каждая ценность здесь склонна к делению, но такому, при котором часть ценности становится глобальной, устанавливая связь с другой ценностью, а другая часть в индустриальную эпоху была склонна к исчезновению. Кока-кола побеждала воды лагидзе. Однако характеристика постинудстриальной эпохи—что есть реальный шанс сохранения и более того, укрепления индивидуальной, уникальной ценности через деление и установление связи её с глобальной ценностью. Исчезновение—ценностный процесс, т.е. нечто исчезает, когда исчезает понимание его ценности. Если понимание его ценности полностью обеспечено, то с возникновением глобально одинаковых ценностей то, что осталось на уровне уникальности, не исчезает а даже укрепляется. (это было названо «потенцированием»)
2. То, что иерархические структуры власти (государство) здесь склонны к потере формы пирамиды и к приобретению более плоских форм (трапеция и т.д.)
3. То, что микро сети здесь склонны к объединению в макросети (это было названо «осетеванием»)
4. То, что здесь происходят осознанные качественные изменения, т.е. любое изменение осознаётся как таковое и как имеющее долговременные и глубокие последствия для глобального мира.

Схема возникновения нового качества не была найдена, но идея 1+1=3 может быть интерпретирована как выход из жизнедеятельности (1+1) и взгляд на неё извне, т.е. рефлексивный взгляд, превращающий 2 в 3.

1. То, что здесь личность (человек) склонен выбирать себе сети. Это утверждение имеет очень глубокие последтсвия. Здесь имелась в виду любая сеть, в которую человек включён, включая и его такие характеристики идентичности, как гендер и национальность. Человек может выбирать такие аспекты своей идентичности, как быть мужчиной или женщиной, также, как  быть армянином или турком, белым или негром, носатым или безносым. Всё больше биологически-детерминированных качеств становятся социально-детерминированными, осознаются как таковыми и, следовательно, человек может их «переиграть».
2. То, что здесь иерархические структуры меняются принципиально не только в сторону более плоских форм, но и в сторону того, что власть имущий берёт больше ответственности, а власть передающие становятся реально власть имущими.
3. То, что здесь рисковость принципиально превосходит лимиты (проигрыш и агрессия), предложенные другой группой в предыдущий день, и с точки зрения человека предыдущих эпох, озабоченного выживанием, неоправданна. Но суть-то в том, что именно рисковость, мобильность и становятся залогом выживаемости в эту «пост» эпоху.
4. Наконец, как высшая форма рисковости выступает жертвенность, или противоестественные реакции. Группа использовала слова «жертвенность» или «альтруизм», или термин «противоестественные реакции».
5. Разрешение конфликтов здесь происходит через интерференцию: наслоения идентичностей, если затвердели, то две единицы ударяются твёрдо. А если они не совпадают, если между ними есть зазоры, то они накладываются друг на друга, происходит интерференция, возникает новый центр между двумя, из-под двух, и на этой основе конфликт смягчается.

В связи с тем, что это известная методика для «рассасывания» конфликта, примеры тут опускаем.

Каждая из этих характеристик, может быть, и известны по отдельности, но никогда ещё они вот так не собирались вместе, и в этом их предварительная ценность.

Этот неполный ряд характеристик, так сказать, основного направления развития глобального мира (и цивилизации) действует с различной скоростью в различных местах, разные характеристики преобладают и выигрывают в разных местах, но в целом, по мнению группы, это движение неостановимо.

Весь итог был назван 1+1=3

Это значит «И-И»: к примеру, армянин и укрепляет свою национальную идентичность, и становится глобальным гражданином, и одно другому не противоречит, не мешает, а, наоборот, помогает и взаимно укрепляет.

Вставка с развития в третий день:

Было предложено соположить человека-фукцию и человека-уникум, как различные случаи единиц сетей (позднейшее добавление: человек-функция в иерархической системе, человек-уникум—самопровозглашённая «фокальная точка сети»[1]). Это и есть «И-И» или «++»: ни мира, ни войны, а армию распустить (кстати, на рефлексии после игры путь был повторен дословно, только кто-то перепутал Бронштейна с Бернштейном;-). Вот так и возникает качественное изменение—когда полярность сменяется на соположение рядов, а оттуда рефлексия выводит на новую плоскость, в рамках которой всё уравновешивается. Если этого не делать сетевым способом, то это происходит силой: Абхазия теперь и признанна и непризнанна, и если бы не было тенденции к её непризнанию как абсолюту, войны бы тоже не произошло.

Этот итог ценностей эпохи «пост» был назван «арсеналом».

Позднейшая вставка (Декабрь 2015): Это ценное наблюдение, которое также объясняет беспечность на фоне военных угроз, постмодернизм (пост-1984) российской пропаганды 2014 и далее, и источник стабилизации: государства сбиваются в сети, а не в альянсы. В сетях разные интерпретации одного и того же. Связи глобализации не дают идентичностям затвердевать окончательно. Итог: стабильная нестабильность.

Третий день

Задавшись вопросом, каков основной кофликт мира в наши дни и в будущем, группа отмела все остальные возможные интерпретации и постановила, что основной конфликт—это конфликт между сетями и государствами, или миром, основанным на сетевом типе регуляции и мире, основанном на старой форме иерархической регуляции, силе, или власти. Сетевой тип характеризуется тем, что здесь действует не сила, или власть, в определении группы, а два механизма: фильтр (нечто, что пропускает в себя или отсеивает, или оба одновременно) и взаимовыгодный выбор. Может, это даже две стороны одного механизма: фильтруется в сетях всё то, что не взаимовыгодно. Сила, или власть характеризовалась группой как ранжир средств от «физического насилия» до «проигрыша», между которыми лежат «заставление», «убеждение», «подкуп», «покупка» (кого-либо) и т.д. Все эти варианты от «твёрдой» до «мягкой» силы были объявлены группой противоречащими механизму сетевого регулирования.

Таким образом, типы конфликтов в группе были охарактеризованы как:

1. Конфликт закрытой пирамиды власти и сети, которая внутри этой пирамиды.
2. Конфликт полуоткрытой пирамиды власти (у которой часть структуры уже помягчела и стала просачиваемой) и сети, которая через эти открытые части вырывает свои щупальца наружу и объединяется с макросетью.
3. И конфликт сети извне пирамиды, просачивающейся через структуру пирамиды внутрь.
4. Конфликт между двумя смягчившимися пирамидами в сетевой среде, фактически, решается установлением фильтра между ними со стороны сети (в сотрудничестве с одной из пирамид или без оного).
5. Если в конфликте долго нет победы сети, пирамида уменьшается территориально или люди её покидают.

Все эти конфликты, сколь бы они ни длились, являются обречёнными на победу сети. Типы сетей не действуют на конфликт или способ его решения. Советы для победы сети в этом конфликте следуют из результатов этого и предыдущего дня—делай так, чтобы «арсенал» быстрее срабатывал. Советы для выживания государства являются предложением осетеваться побыстрее, быть открытым, и принять неизбежное и покориться. Любое противостояние государства этому мировому процессу обречено на поражение рано или поздно.

Таков тактический мир, мир сегодня. Завтра же, стратегически говоря, в «пост-пост» будущем, мир будет двигаться ещё более неостановимо в сторону реализации ценностей, обозначенных в составе «арсенала» во второй день. Понятно, что сети восторжествуют несмотря ни на каких индивидуумов, и индивидуум в сети—это «всего лишь» функция. Однако будут сети, которые погибают с исчезновением одного из их звеньев—индивидуума. По мнению группы, оба варианта сетей возможны. Однако как они будут взаимодействовать, группа не успела объяснить. Вторые сети характеризуются уникальными связями между собой, в отличие от первых сетей.

Это можно понять в целости, как непротиворечивый результат работы группы: ценность уникального не исчезает, а увеличивается, как было сказано ещё во второй день. Уникальное становится гарантированным, обеспеченным, благодаря «сетизации». Но как происходит взаимодействие—для этого необходимо использовать весь «арсенал» и составить машинку, а она составлена не была.

В третий день группа была в кризисе, и было трудно вычленить даже этот результат из её работы. Если бы кризис завершился вовремя, можно было бы обсудить именно это: принцип взаимодействия уникального с общесетевым (переход качества в новое качество), и здесь могла бы помочь идея пустых коробочек при движении к глобальным ценностям. Здесь также могли бы помочь идеи из других групп—«кайф» и т.д.

Кстати, в отсылке к «нематериальному» группы создали такие понятия, как «гндак», «Каракум» (имидж), «Кайф», «хртвилак», «Евайлн», и т.д. Для нашей группы всё это были ценности, какие, мы не углублялись.

Другой путь дальнейшей работы мог бы быть обсуждение микроуровня встречи иерархии с сетью: наложение сети на иерархию к чему приводит? Было определено, что любая сеть или иерархия состоит из одного и того же: точек стыковки (людей, или мест, где человек контролирует или регулирует) и труб сетей. Эти трубы—суть структурные трубы, которые состоят из инфраструктуры («хард», носитель) и текущего по ним. Текущее может быть ощутимым и неощутимым, скажем, нефтью или знаком.  Была даже нарисована картинка встречи носителя иерархической структуры (по ней течёт тот или иной вариант силы) и носителя сетевой структуры (по которым течёт знак, неощутимое—даже нефть для группы была знаком, также, как «наша советская ширококолейка» для Хрущёва, или «чёрное золото» для всех нас).

Тут для групповой работы было бы много интересного, чтобы выкопать на пути создания машинки—чего-то, скажем, регулирующего конфликт сети и иерархии.

Еще можно было бы поработать над встречей сети где индивидуум—функция с сетью где он—уникум. Ценность—хрупка, самое ценное—хрупко, и мы хотим сделать его более крепким. Но тогда оно перестаёт быть самым ценным... В этой диалектике можно было бы поработать над механизмами. И здесь можно было бы вернуться к пониманию первого дня о ценности доиндустрии и индустрии на новом уровне...

Диагноз...

Кроме либерализма, отсутствия табу и разочарованности (раскрепощённости?) (что путается с распредмеченностью), (по сравнению с предыдущей игрой), игра показала также, что человечество ещё не полностью сатюрировало своё желание устаканиться и жить хорошо на земле, нежели идти покорять новые миры. Вот что произошло (миф): в 1975 году была поставлена точка над покорением космоса (союз-аполлон показал, что кайфовее встречаться людям друг с другом, чем с инопланетянами, что очень дорого). Так сошла на нет вся фантастика по поводу покорения космоса как дикого запада—физически. Затем началось углубление в интернет, в виртуальность, что есть субститут углубления во внутренний мир: пассионарность пошла в коммуникацию и психику. Это необходимо было технологически, чтобы элитарные общества, став массовыми (и элитарный глобус, став массовым), устаканились бы: каждый житель мира должен стать хорошо кушающим и могущим порезать свой нос на более красивый, чтобы удовлетворилось, сатюрировалось бы это желание всех, и только тогда человечество может захочет вновь взглянуть вовне. Затем пришёл распад Союза и Фукуяма сообщил о конце истории. Либеральный вариант свободного рынка—и есть вот это движение вовнутрь, в виртуальность, в коммуникацию, в сети и в психику. Затем Хантингтон сказал, хоть и формулируя ошибочно, но что ещё не конец истории. Плюс непризнанные государства на территории бСССР, а также расцветший терроризм (11 сентября) и войны в Ираке и Афганистане сказали, что не конец истории. Т.е. чтоэтозначило? Что не конец государств! Возродился так называемый якобы национализм, а также методологический европоцентризм, «великая игра» в геополитике, казалось бы умершие с концом 19-го века. Государства и люди, любящие рабовладельчество, обрадовались, так как для них это означало возвращение к давно прошедшим сценариям—геноцид, войны, геополитика, заговорщическое мышление и т.д. Все стали геополитиками. Самой большой проблемой стало признание: система табу, наложенная со времён холодной войны, не позволяла признавать очевидное тем, кто хочет на других нажимать во имя хороших манер, т.е. политическая корректность в социуме отразилась в мире как проблема признания: геноцида, непризнанных государств, определённых сексуальных приемов, и т.д. Затем пришли США и Россия, Косово и Абхазия, и разрушили проблему признания, и перешли за последнюю грань политической корректности глобуса.

Фукуяма настолько продался большевикам с Уолл-стрит, что даже согласился, что конец истории не наступил, и написал работы про государства и т.д.

Теперь радуются старый Фукуяма, Хайек в гробу и иже с ними: свободный рынок вновь на коне! Если государства потерпели крах из-за политической корректности, значит, сети всё победят[2]! Обратно, к идее того, что глобус станет маленьким и сетепокрытым! Никакого космоса!

Солярис испугал мир. Сталкер показал путь вперёд. Просто надо понять, какая это увлекательная игра—быть культуртрегером, доводить до всё новых и новых масс все нововведения технологические. Если космос—то только в утилитарном смысле. В космосе есть только пустота и материя, а внутри—только человеческая психика. Бог остался как религия и табу (национализм), регулятор, притом злоупотребляемый, но не как чудо и не как источник чудес.

Вот что, по моему мнению, произошло на уровне мифологем.

[1] В игре медиа в 2010 г. это было названо «я—газета».

[2] Обратите внимание, что нынешний выкуп банков государствами не есть вмешательство государств, а скорее требование банков.

17:19 Февраль 28, 2016